Сегодня выходит альбом, композитора и музыканта Ярослава Сапожинского «Мелодии для театра». Альбом необычный. Состоящий из пьес, написанных для спектаклей «Собачье сердце» и «Мастер и Маргарита».
Накануне события мы поговорили с Ярославом, обсудив риски, связанные с заходом джазового музыканта на другую «полянку», специфику работы над альбомом, кардинально отличающимся от того, что композитор делал раньше, и даже попробовали сформулировать новую стилистку для обозначения такого рода проектов.
— Почему ты принял решение именно сейчас выпустить альбом такого плана?
— Дело в том, что спустя какое-то время после того, как обе эти работы были приняты и начали звучать в спектаклях, я как-то ещё раз внимательно переслушал их, и пришёл к выводу, что это достойного того, чтобы зажить самостоятельной жизнью. Вне спектаклей. Таким образом, появляется возможность увеличить аудиторию. Тем более что люди, выходившие со спектаклей, интерсовались, где найти эту музыку? Вот, скажем, тема Йешуа – многим очень понравилась, зацепила их. Да и не только она.
— Скажи, как ты эту историю для себя рассматривал изначально: это было вызовом для тебя, или шанс показать себя в несколько иной композиторской ипостаси, нежели та, в которой тебя большинство видело и слышало – то есть вне джаза? Мне-то представляется, что любому творческому человеку время от времени сделать шаг в сторону и попробовать нечто, отличное от привычного – а справлюсь ли, а смогу ли? А, может быть, это для тебя была просто работа?
— Тут необходимо немного «откатиться» в прошлое. Понятно, что первое образование, которое мы все получаем, оно классическое. Классическая гармония, классические произведения, которые мы в этот период изучаем и играем. И я тоже прошёл именно такой путь. Так что подходы к материалу – структурно и композиционно были абсолютно понятны. Да, в дальнейшем я всю сознательную жизнь занимался эстрадно-джазовой музыкой. И, поэтому, ты прав, в какой-то части – такое предложение рассматривал как вызов. Связано это с тем, что я действительно давно не делал классических аранжировок, и главное, не сочинял в подобном формате.
— Насколько джазовая аудитория, с твоей точки зрения, готова такой материал принять? Мы же не будем оспаривать очевидного: большая часть аудитории в стране знает тебя именно как джазового музыканта, композитора, продюсера.
— Хороший вопрос! Я бы, конечно, не стал утверждать, что знает меня исключительно джазовая аудитория, но, тем не менее, большая доля правды в твоём посыле есть. Наверное, правильнее сказать, что здесь – ход в другую аудиторию, как это было с моим альбомом «Music da insta». Он ведь получился совершенно не джазовым.
— Абсолютно согласен!
— То есть похожий шаг уже был совершён. Сейчас, так получается, я совершаю следующий.
— Думаю, есть смысл говорить о специфике работы. То есть, когда пишешь музыку для театра, это же не вообще какая-то пьеса, а соверешенно предметная вещь. Приступая к работе, ты «толкался» конкретно от пьесы? Мы же прекрасно понимаем, что даже великие романы (а обе работы Булгакова к таким и относятся) адаптируются в рамках конкретного сценического прочтения.
— Скажу так: я в первую очередь, руководствовался своим собственным отношением к каждой из этих пьес. Тем, как я вижу происходящее. Какие испытываю эмоции.
— Но разве здесь не стояло конкретной режиссёрской задачи? Ведь очень важно, чтобы музыка попадала сценически. Чтобы, условно говоря, в моменте, она соответствовала логике, происходящего.
— Смело можно утверждать – здесь всё совпало. Понятно, что у меня было некое ТЗ от режиссёра, где были обозначены конкретные пожелания. Дальше, исходя из референсов, начиналась непосредственно творческая работа. Тут ведь важно, что получилось на выходе. А на выходе – в 95% случаев я попадал в точку! Безусловно, были какие-то рабочие моменты. Где-то требовалось темп добавить, где-то ещё что-то, но логически у нас всё срослось!
— Когда слушаешь альбом последовательно, целиком, а не отдельные вещи в случайном порядке, то вдруг обнаруживаешь, что, несмотря на разницу спектаклей, в альбоме можно проследить, проходящую красной линией какую-то сквозную печально-тревожную тему. Во всяком случае, я услышал именно так.
— Рад, что ты это подметил. А получилось вот как. Дело в том, что некоторые вещи я доработал специально для альбома. Как, например, «Слёзы Маргариты». Там появилось интро фортепианное. То есть до темы, которая появляется через полторы минуты, и которая именно звучит в спектакле. Таких вещей достаточно много. Собственно, отсюда и появление той самой «красной нити», сквозной темы, о которой ты говоришь.
— В альбоме очень много струнных – красивые скрипки, яркая виолончель. Мне жутко любопытно, это сэмплированная история, либо задействованы живые инструменты?
— Когда два-три года назад я начинал работать не над альбомом, а непосредственно над материалом, это, действительно, были исключительно сэмплированные истории. А вот в альбоме уже звучат живые инструменты. Наш друг, блестящий скрипач Денис Кузнецов постарался и записал все скрипки, один. Создав впечатление живого оркестра. Задействована ещё и живая виолончель, на которой играет Инна Кирьякова, солистка симфонического оркестра.
— Когда пару месяцев назад я познакомился с материалом, который ты присылал в качестве отдельных треков, то в процессе обмена мнениями, с учётом всех условностей, ты называл содеянное неоклассикой. По-прежнему, так считаешь?
— Именно так. При этом, выяснилось, что нет такого кластера как саундтреки. По сути, сегодня, на мой взгляд, формируется просто отдельный жанр.
-Тоже заметил, что сегодня в самых популярных и модных российских сериалах так мощно монтируется заглавная песня или тема с картинкой, что их практически невозможно разорвать! Более того, ловил себя на мысли, что, пожалуй, даже и не хочу слушать их отдельно. То есть налицо появление какого-то отдельного стиля.
— Пожалуй, не буду спорить.
— Исходя из сказанного чуточку выше, возможно ли, что ты сыграешь, с привлечение того, кого захочешь, разумеется, программу «Мелодии для театра»?
— Начну издалека. Ты прекрасно знаешь мою программу «Чёрный бриллиант». Примерно полтора года назад я принял решение, что сделаю её для биг-бенда. И сыграю её, по-крайней мере, с двумя оркестрами – казанским и тольяттинским. Мы даже предметно поговорили с прекрасно всем знакомой Ксенией Акимовой, которая занимается аранжировками для джазовых и симфонических оркестров. Когда же стало ясно, что альбом «Музыка для театра» точно выйдет, я подумал о том, что было бы неплохо и её сделать, если не с целым симфоническим оркестром, то хотя бы с малым его составом, либо с октетом.
— Ты сам получал удовольствие в процессе?
— Я втянулся. С жадностью работал над этими произведениями. Прямо реально пропадал на студии. Работал днями и ночами. Мне было безумно интересно! Я просто горел идеей – воплотить в жизнь свои идеи.
— История сочинительства для театра, как считаешь, будет иметь продолжение?
— Думаю, да.
— Волнуешься перед выходом альбома? Или всё уже сделано, чего теперь волноваться?!
— Лёгкое волнение присутствует. В целом же, говоря откровенно, я очень горд за эту работу. Потому что в ней большая палитра всего. На мой взгляд.
Алексей «Алекс» Орлин
Фото: Евгения Шейко
Обложка: Катерина Мандрыкина