(впечатления от одной книги)
Нет ничего нуднее, если ты, конечно, не биограф, чем описывать чей-то творческий путь. Потому что с каждым из запавших в душу авторов, нас связывают собственные эмоции и ощущения. Тут всё сходится в какой-то точке: время, место, цвет, запах, миллион других, сильно влияющих конкретно на нас причин.
Для меня Юрий Чернавский был гением всегда. Я не мог понять, каким образом ему удалось придумать и сделать «Белую дверь». Это не поддавалось осмыслению. Никакого значения не имело то, что слушал и любил я совсем другую музыку. А здесь вроде бы эстрада. Какая разница?! Когда ты видишь что-то вовсе не вписывающееся в рамки общепринятого шаблона, это внушает!!
А Пресняков с песнями, которые вывели его на всесоюзную арбиту. «Зурбаган» и «Острова» и сегодня, спустя уже более тридцати лет, смотрятся и слушаются, словно бы их сочинили вчера. Ярко, не затёрто, словно глоток свежего ветра. Удивительно современно. И это тоже Чернавский.
И пусть я, признаюсь, честно, в моменте не смог до конца проникнуться «Банановыми островами», не будучи готовым воспринять разрыв шаблонов, полное стебалово в отношении всего происходившего на советской эстрадной сцене, это никоим образом не отменяет шедевральность проекта, который Чернавский при помощи Матецкого и музыкантов «Весёлых ребят», воплотил в жизнь.
Или главная для меня песня Леонтьева «Маргарита», которая всегда выбивалась из репертуара певца, и которая изначально была написана для начинающего дискотечного певца Сергея Минаева и звучала на самых модных московских площадках, но записана не была, а много лет спустя была предложена Леонтьеву и получила другую жизнь. Став шедевром.
Во всём, что делал Чернавский, чувствовался не просто профи. Его аранжировки отличал какой-то особый, очень внятный и чёткий посыл. Это была музыка, сделанная по самым крутым мировым стандартам. Ведь не случайно, он, уехав из Москвы в Германию с идеей продвигать качественный российский евродэнс в Европе, сумел, пусть и с другими музыкантами, подняться на верхние строчки хит-парадов и чартов. А потом, уже в Америке, где тоже прожил много лет, работал с крутыми американскими музыкантами, чувствуя себя востребовано и органично. Звёзды шли к нему в студию. Верили ему. Работали с удовольствием. Видя человека, который точно знал, как делать продукт высшей пробы.
Классно, что в один момент Чернавский решил собрать разрозненные обрывки разных историй в книгу. Назвав сей опус вполне читаемо «Здравствуй, мальчик-бананан!»
Главки в книге короткие. Но в них столько деталей! И главное, это написано таким языком, что самое близкое из приходящего на ум – Довлатов. Я не про сравнения. Это глупо. Я про живость языка и сочность образов. Чернавский умудрился найти такие детали, что видишь перед собой реально живых людей. От вихрастого Вовки Преснякова-младшего, вызванного однажды отцом, чтобы показаться дяде Юре, ищущему необычную вокалистку для своего проекта, до Аллы Борисовны, сидящей в летней шубке в бане возле бассейна, возле которого нарезает круги юный придумщик (родственник, ха-ха генсека) Андрюша Разин…
Каждая глава – бурлеск. Чего стоит история, когда будучи аранжировщиком в оркестре Магомаева, Чернавский предложил коллегам музыкантам сначала играть джаз-рок как вставки между вокальными номерами, а потом, начав втягивать в это дело ещё и самого Муслима. Который долго не мог въехать в такую стилистику, хотя аранжировки ему страшно нравились.
Или история про Игры Доброй Воли, придуманные как наш ответ американцам (они бойкотировали Олимпиаду-80, мы – Олимпиаду-84 в Лос-Анджелесе). Где Чернавский, корпевший над фонограммой такого масштабного действа, в котором были завязаны тысячи исполнителей, совсем незадолго до генеральной репетиции открытия, с участием генсека Горбачёва и других высоких гостей, получил звонок о том, что что необходимая запись зависла в Останкино. И, как помощник Юрия Валера, выделенный чекистами для решения всех вопросов, и наделённый беспрецедентными полномочиями, «зарядил» машину КГБ, с форсированным движком, прижавшую к обочине пол-столицы, нарушившую всё, что можно и нельзя, но успевшую доставить плёнку в Лужники к самому началу церемонии.
Чернавский, как рассказчик, не пытается выгораживать себя, казаться каким-то загадочным и неприступным. Он живой. Ошибается. Обижается. Сомневается. Размышляет. Но без дидактики. Говорит от первого лица.
Субъективен ли он? Возможно. Но никакой объективности в эмоциях и ощущениях не существует. Творческий процесс и его восприятие – субъективны всегда.
А объективны — шаги. Создание первой у нас хозрасчётной студии «Рекорд», где сделали первые качественные записи Пресняков, Минаев, Газманов, Матвиенко, «Ласковый май», «Мираж»… А ещё работал Чернавский в ведущих джазовых оркестрах (включая коллективы Лундстрема и Утёсова), в «Весёлых ребятах», запустил «Динамик», записал шикарную диско-пластинку «Красных маков» «Кружатся диски». И каждый шаг – удача, эксперимент, находки.
Чернавский терпеть не мог скуку. Он постоянно искал фишку. Он не только запустил в обиход термин попса, но и старался делать в пику ей качественную популярную музыку. Будучи абсолютно уверенным – это возможно!
Являясь человеком, абсолютно индифферентным к политике, он уехал из страны и дальше менял географию проживания вовсе не по политическим мотивам, а находясь в постоянном поиске возможностей по продвижению музыки.
Книга вовсе не велика по объёму, но в неё столько всего уместилось! И, да, она кардинальным образом отличается от воспоминаний известных музыкантов советской эпохи. Тут нет ничего близко к таким пассажам: «И тогда, в нашей группе появился таланливый вокалист. Хорошо одетый и воспитанный молодой человек». Чернавский бы долго хохотал, если бы такое себе позволил.
Рукопись состоит из нескольких блоков. Самый козырный – то, что связано именно с музыкой. Здесь речь идёт от первого лица.
Наиболее информативен раздел, где собраны материалы, написаны о Чернавском другими авторами. Они, кстати, тоже исключительно живые. Если уж Фомин — звукорежиссёр, то он и говорит… как звукорежиссёр. Непричесано.
Чуть сложнее, как, собственно, и должно быть, выглядит блок философских рассуждений о жизни. Тут, с наскока не получится. Требуется двигаться вдумчиво. По абзацу.
Эпизодов россыпь. Вот, молодой и чрезвычайно популярный после «Мушкетёров» Боярский прибегает в домашнюю студию к Юрию, пробует что-то писать, исчезает. Появляется через пару часов, обедает, приводит с собой девушку, и снова исчезает. Чтобы возникнуть уже ночью и завалиться спать.
Эта книга из серии тех, что хочется не просто прочесть и отложить. Её хочется иметь в собственной коллекции. Чтобы периодически открывать наугад. И растворяться в жизни и приключениях гениального аранжировщика, композитора, коммуникатора Юрия Чернавского.
Жаль, что нет возможности, прочитав книгу, найти в соцсетях аккаунт Мастера и написать ему о том, какое она произвела впечатление.
Уверен, лишь малая часть творческой жизни Чернавского – зафиксирована. Хорошо, что Мастер участвовал в этом сам.
И есть песни. И они будут всегда.
Алексей «Алекс» Орлин
P.S. И ещё. Я, пожалуй, никогда за долгие годы не читал, такого удивительно тонкого, умного, изящного и глубокого признания в любви, как это сделано в главе, посвящённой жене Чернавского Татьяне. Там нет соплей. Но там за каждой строчкой – столько чувства, что ты невольно проникаешься теплом и уважением к женщине, которую совсем не знаешь. По мне — лучшая глава.