Алексей Кожанов всё уютнее чувствует себя в роли сонграйтера и продюсера. Очередной историей стал, придуманный им (вместе с Еленой Светловой) в рамках проекта «Заводной Клавесин» цикл песен «TRIGGOROD», первый трек из которого был недавно представлен публике.
Для старта была выбрана песня Светы Черновой «В этом городе».
Будучи человеком, отменно владеющим не только музыкальными инструментами, но и словом, Лёша достаточно подробно описывает все шаги продвижения проекта.
Нам осталось прояснить лишь некоторые нюансы.
— Лёш, не знаю, согласишься или нет, но я рассматриваю песню Светы Черновой, которую вы сделали, как некий оммаж тольяттинскому прошлому?
— В моём лексиконе такого термина нет, но если хочешь, пусть будет оммаж. Я связь с городом (Тольятти – А.) никогда не терял. Хотя, к примеру, «Хитрый Дэн» (речь о лидере одноименной группы Денисе Якушевиче – А.), когда я только-только приехал в столицу в марте двухтысячного, всегда говорил: «Да, забудь ты об этом своём Тольятти. Только и слышу от тебя о нём! Я, вот оторвался, и не вспоминаю про свой Ангарск и Димитровград». Для меня всё иначе. Это было прекрасное время. Несмотря на то, что сегодня, погружаясь туда, понимаю, какой ужас творился везде – в стране, в городе. Представляю, что творилось в головах наших родителей, которые выросли в другой стране, построили карьеру, получили какую-то стабильность. И тут всё моментально осыпается. Бандиты палят из автоматов друг в друга. На улицу не выйдешь спокойно. На окна все ставят железные решётки. Вспоминая всё, я понимаю, что маленький, тёплый оазис под названием музыка, лично мне очень сильно помог. Я находился в среде – творческой, уютной, тёплой, с прекрасными людьми. Их в достаточно большом городе оказалось не так много. Все быстро перезнакомились, общались, помогали друг другу. В общем, я никогда не забуду, из какого я города. Хотя у меня к нему тоже много претензий.
— Так получилось, что я увидел Свету Чернову ещё до дебюта на первом туре « АКУСТИКИ-97», а потом слушал ещё и на следующей «АКУСТИКЕ-98», чуть повзрослевшую, уже собиравшуюся в столицу. И с тех самых пор у меня сохранился сборник песен Светы, который слушали регулярно. Объясняю это лишь потому, что, признаюсь, был удивлён выбором песни. У меня совсем другие истории были в приоритете.
— Выбор песни «В этом городе» был обусловлен тем, что она тематически укладывалась в то, чем я сегодня пытаюсь показать в части собственного творчества. Ещё с того времени, когда мы вместе занимались в студии ДДиЮТ, у меня была возможность в движении отслеживать то, что Света делала. То есть я слышал всё. Песни были разные. Какие-то более девичьи, тот же рок-н-ролл «О, кей, эврибади» вполне бы, скажем, подошёл группе «Поппер». В песне же, о которой идёт речь – был нерв, стержень. Более того, я её начинал делать ещё тогда. У меня сохранилась демка, к которой я время от времени обращался. Потом я её оцифровал. Поскольку никогда ничего не выкидываю. А тут получилось так, что Женя Коренченко прислал видео какого-то новогоднего представления для своих в ДДиЮТ. Я, кстати, сидел за пультом там. А Света была в числе тех, кто выходил на сцену. И там была эта песня. Послушав её в очередной раз, понял, надо что-то с этим сделать!
Словом, к ней у меня больше всего лежала душа. Она, на мой вкус, ближе всего к какой-то взрослой, нервной музыке, которая заставляет, о чём-то задуматься.
— Тут ведь существует настоящая музыкальная обманка. Если человек не вслушивается, то он может попасть под обаяние светлой, красивой мелодии. То есть здесь без «включения» не обойтись.
— Это приём. Я его знаю, и часто им пользуюсь. На контрасте шикарно работает всё – что касается человеческой психики и музыкального восприятия. Самые страшные песни исполняются с улыбкой на лице.
— Момент уточняющий. Всегда поражаюсь, как тебе удаётся, при большом количестве переездов, не просто сохранять, но систематизировать вещи: публикации, записи, связанные с событиями, происходившими много лет назад. Признаюсь честно, у меня так не получается…
— Ну, коробочки (общий смех – А.), назовём это так. Собираешь всё отдельно, складываешь, сортируешь. Вот, скажем, буквально несколько дней назад, когда подбирал фотографии для поста вконтакте, я наконец-то рассортировал пачку пожелтевших от времени, помятых газет рассортировал по изданиям: «Тольятти сегодня» — отдельно, «Площадь Свободы» — к «Площади Свободы» и так далее.
— Этому явно стоит у тебя поучиться. Пока двигаемся дальше. Меня удивил ещё один момент. Поскольку Свету, как я уже сказал, слушал в больших объёмах, то был поражён, насколько точно Лена (Елена Светлова – второй участник «Заводного Клавесина» -А.) сумела точно интонационно попасть. Ты это сознательно делал?
— Ответ простой – да, делал совершенно сознательно. Это конкретно музыкальное продюсирование. Мы над песней работали много. Далеко не с первого раза записали. Я из Лены (кстати, достаточно подробно описавшей весь процесс) вытаскивал именно то, звучание, которое мне было нужно. То есть, когда ты слышишь, что у Светы что-то звучит, это надо просто повторить. Если что-то не звучит, то ты пытаешься сделать это по-другому. В общем, пришлось работать над каждой фразой, над каждой интонацией.
— Но ведь есть дыхание. Есть тембральная окраска. Копировать такое трудно. Здесь всё звучит очень близко к оригиналу.
— Лена не такой профессиональный вокалист, чтобы прийти и сказать: «Либо мы делаем по-моему, либо я разворачиваюсь, и ухожу!»
— С продюсерами такие вещи вообще не прокатывают (общий смех – А.).
— Именно! В этом случае я стараюсь лепить как из пластилина. Она предлагает: я могу на таком тембре, на придыхании, на субтоне. Пробуем. Не идёт. Потом, после того, как проплакалась, я вдруг слышу, оп, голос раскрылся – делаю дубль, второй, третий… И из этих трёх дублей собираю искомое.
— Мотю (Матвея Сигалова-А.) ты привлёк потому что: это — быстро, это — друг, который не откажет, потому что именно его гитару хотел слышать? Или всё в совокупности?
— Конечно, в совокупности. Мотя уже не в первый раз помогает на протяжении всех последних лет. Подчеркну, совершенно бескорыстно. Параллельно, я думаю о том, что нужно создать какой-то состав, с которым можно выйти на сцену. Пытаюсь привлечь знакомых московских музыкантов. И… у меня «отвалилось» уже пять гитаристов. Включая тех, которым показываешь песню, им нравится, говорят, ок, я помогу. Обозначаю сроки. Объясняю, что совершенно не хочу напрягать. Всё обговариваю заранее. И, вот, когда понимаю, что все сроки начинают «гореть», звоню Моте. Мотя включается. И, хотя работы у него много, он точно обозначает время. И в означенный день сразу присылает демку. Дальше начинаем обсуждать, что подходит, что нет, что стоит переписать. То есть идёт нормальный рабочий процесс.
— История и чисто дружеская, и в то же самое время – профессиональная.
— Да, безусловно, профессиональная. Потому что мы на одной волне, на одной скорости музыкального развития работы на удалёнке.
— Ещё один принципиальный момент. В этот раз, ты решил поработать со студией «Добролёт». Почему?
— Объясню. В последние пять лет я потратил очень много времени, изучая сведение, звукозапись, современные плагины. И достиг, как я считаю достаточно неплохого уровня микширования, мастеринга. Я могу с нуля сделать альбом живой группы, электронной группы.
Тут же всё получилось так. Будучи на гастролях в Ульяновске, на завтраке в гостинице, встретил Андрея Алякринского (известный звукорежиссёр –А.). Не общались мы лет двенадцать к тому времени. Но, как выяснилось, мастер такого уровня меня не забыл, очень тепло включился в разговор. В процессе Андрей рассказал про то, что у них новое помещение появилось. Я заметил, что и старого-то не видел, но с удовольствием приду. Главное, чтобы графики совпали. Словом, потом списались в телеге. Он пообещал, что для меня на сведение время найдёт. Договорились о цене. И пошла работа. Реакция моментальная. Всё по делу. По существу. Сказал – сделал!
— По мне – очень приятный момент. Не видишься с людьми долго, но сложившиеся отношения продолжают работать!
— Так и есть. Матвей, меня, кстати поддержал. Он тоже имеет дома все возможности для сведения, но этим не занимается. Аранжирует, прописывает, потом отправляет на сведение, а затем ещё в какую-то студию едут на мастеринг.
Сейчас, сравнивая вариант, сделанный на «Добролёте», с собственным, который, разумеется, тоже есть, понимаю, что голос я так сделать не могу.
— Следующих героев, задуманного вами цикла «TRIGGOROD» обозначишь, или сохранишь интригу?
— (улыбается – А.) Следующим будет… любовная история на окраинах большого города. Обозначим её так.
— Чувствуется, тема города не отпускает.
— Скучно делать просто так. Хочется, чтобы вокруг песен были истории. А поскольку все мы выросли на концептуальных альбомах 60-х-70-х, то есть желание сделать именно концепт. Именно оно помогло «слепить» три песни. Иначе было бы три никак не связанных сингла. А так, может быть, людей немножко заинтересовали.
Я, не скрою, доволен сделанным. А главное, сейчас получаю опыт, которого не было раньше. Это продюсирование, подбор музыкантов, создание разных аранжировок.
«Заводной Клавесин» движется, и не собирается останавливаться!
Алексей «Алекс» Орлин
Фото Юрия Михайлина сделано на фестивале «АКУСТИКА-97»